19 Январь 2013

Легендарный литературовед-переводчик Борис Тен служил священником УАПЦ

Николай Хомичевский родился прямо в школе, где учительствовали его бабушка Ольга Ивановна и мама Вера Дормидонтовна. А отец — священник РПЦ, инспектор народных училищ в Ковеле на Волыни. С началом Первой мировой войны семья перебралась в Житомир.

Мальчик окончил Житомирский институт наробраза, работал учителем, потом переехал в Киев. Там сразу вошел в круг первостепенных тогдашних поэтов и переводчиков (Николай Зеров, Максим Рыльский и другие). Переводил французских модернистов, взялся за древних греков и латинян, сам писал стихи.

 

Потом в его советской биографии появилась запись: «в 1930–36 годах работал экономистом на Дальрыбпроме». Дело в том, что еще в Житомире он создал ячейку Украинской Автокефальной Православной Церкви и был ее председателем. Туда входили неординарные люди, например местный музыковед Гайдай и его дочка Зоя, впоследствии известная оперная певица. Духовной практикой Хомичевский занимался и в Киеве. В частности, служил в церкви Петра и Павла на Подоле (ее взорвали в 1935-м), и даже крестил сына Зерова.

 

Николай Хомичевский принял сан в 1922, стал иереем, затем протоиереем Украинской Автокефальной Православной Церкви, в 1924—1926 — настоятель Софийского собора в Киеве, в 1928 — настоятель храма Петра и Павла на Подоле. В 1925—1928 сотрудничал в православном журнале «Церковь и жизнь», где публиковал статьи на религиозные темы и стихи (под псевдонимом А. Лепский).

 

В конце 1920-х УАПЦ разгромили коммунисты, Хомичевский получил срок и очутился на Дальнем Востоке. К нему туда приехала Аполлинария (Нара) Леонтьевна Ковальчук. Она как раз окончила Киевский музыкально-драматичный институту и могла сделать карьеру в Москве, куда ее приглашали. Но Нара выбрала любовь — и отправилась на край света за суженным.

Пока он был «экономистом», она служила солисткой Дальневосточного радио. Они поженились, в 1933 году родился сын Василько. Так его звали и взрослым — как древнерусского князя. В 1936-м вернулись домой — и сразу уехали в Подмосковье. А уже в следующем году в Украине уничтожили последних священников УАПЦ, вместе с митрополитом Василием (Липкивским).

Хомичевский работал инструктором художественной самодеятельности в Калинине (Твери). Потом поступил в Московский музыкально-драматический институт и к началу войны окончил три курса. Как военный корреспондент, был прикомандирован к батальону связи, которая скоро попала в окружение. Дальше — плен. Хомичевский оказался в лагере в Новгороде-Сиверском. Не признался, что хорошо знает немецкий, хоть мог легко стать переводчиком. Зато устроился в любительский театр, разрешенный немцами. Этот театр ему еще долго вспоминали после войны — хоть он не служил немцам. Они его чуть не расстреляли за попытку бежать в лес, потом перевели в лагерь в Германии.

После войны с такой биографией нельзя было возвращаться ни в Киев, ни даже в Житомир, где жили жена и сын. Хомичевского прописали в селе Псищах под Житомиром. Чтобы видеться с семьей, ему каждый раз приходилось нарушать паспортный режим. Так продолжалось до смерти Сталина.

Потом он работал завлитом Житомирского театра, руководил любительскими хорами. По-видимому, самой высокотиражной книжкой великого переводчика стали «Советы для руководителя самодеятельного хора» (выходили двумя изданиями).

 

Была еще одна его стихия — музыка. Перевод «Одиссеи» они с Нарой проверяли под запись органной музыки — на протяжении шести лет. Именно Хомичевский создал легендарный хор «Ленок» и руководил им до приезда Анатолия Авдиевского.

Жил он в Житомире на ул. ХХІІ Партсъезда, 36 (бывшая Кашперовская, Сталинградская). Сейчас — Бориса Тена. Его телефон — 4-15-85 — знала вся интеллигенция города. Гостей всегда бывало много, поэтому собака Хомичевских устала на них лаять. Все это знали, но хозяин купил на базаре табличку «Осторожно! Во дворе злой пес!»

 

А переводу «Илиады» и «Одиссеи» Борис Тен отдал 31 год. Классик украинской литературы академик Микола Бажан говорил, что этому переводу может позавидовать любая самая развитая литература. Даже сейчас русские филологи считают украинский перевод Гомера самым совершенным в славянских литературах. Скажем, нуждается в осовременивании русский перевод. Но если кто-то захочет снова перевести Гомера на украинский, это будет просто невозможно — Борис Тен навсегда исчерпал тему.

«Илиада» Гомера — это 15693 стихотворные строки. «Одиссея» — 12110. У каждого, кто брался перевести этот массив стихов, робота отбирала годы, десятилетия. Все предшественники, как и он, так же начинали с «Одиссеи», потом берясь за «Илиаду» — и часто не завершали ее. Борис Тен очень боялся, что с ним произойдет то же — но довел дело до конца. Он был жаворонком: вставал в пять утра и работал до двух -трех часов дня.

Когда вышла «Илиада», он сказал: «Все, здесь свои дела я завершил».

Тогда уже не было с ним ни Василька, ни Аполлинарии Леонтьевны. Он оставил афоризм: «Нет для украинского языка непереводимых ситуаций». Не о себе, а о Николае Лукаше, другом украинском литераторе, который переводил с 20 языков мира.